Ноябрь
За окном уже темно. Дождь монотонно стучит по крыше, выводя какую-то свою унылую бесконечную мелодию. Крупные капли сплошь застилают стекло, отчего зажженные огни окружены радужным ореолом, а дома и деревья размываются и теряют четкие очертания.
Его силуэт был четко виден на фоне окна. Он стоял и задумчиво постукивал пальцем по подоконнику в ритме своих мыслей. Она вошла и замерла, ожидая его реакции на звук ее шагов. Но то ли он не слышал, весь поглощенный своими мыслями, то ли не хотел отрываться от созерцания пейзажа за окном. Тогда она двинулась в его сторону осторожными шагами, твердя мысленно, как молитву: «Только бы не оглянулся. Только бы не оглянулся». Подошла совсем близко и опять замерла на какое-то мгновение, а потом осторожно обняла, обхватив за талию, прижавшись всем телом и склонив голову к его плечу. Больше всего она боялась, что вот сейчас он высвободится из ее объятий, повернется, и в его глазах возникнет бездна разочарования, которая поглотит все ее существо безвозвратно. Но он продолжал стоять неподвижно, лишь немного склонил голову к ее голове. Она закрыла глаза. От него исходило тепло и спокойствие, в котором она начала растворяться постепенно с ощущением абсолютного счастья, подчиняясь его воле и погружаясь в ту самую бездну. Еще немного и будет поздно.
Как эта сырость всепроникающа. Несмотря на то, что в комнате совсем не холодно, сырость заставляет вздрагивать и поводить плечами. Если завернуться в пушистый плед и усесться удобно в кресле, постепенно согреваешься, глаза начинают закрываться и дремота овладевает сознанием.
Он резко повернулся, и их взгляды встретились. Его глаза смотрели насмешливо, казалось, что он улыбается. Это особенно выводило ее из себя. Зрачки ее глаз стали вертикальными. Она посмотрела зло и зашипела. Он продолжал смотреть также спокойно. Она же была напряжена, слегка пригнулась на пружинящих лапах, готовая к прыжку. Большой рыжий лис отошел в сторону и лег все также спокойно. Кошка еще раз зашипела, не сводя с него глаз. Она осторожно двинулась в сторону, не забывая следить за противником. Хвост нервно подергивался. Еще один шаг и вдруг прыжок. Только что она стояла, зло смотря, и вот ее уже нет. И пусть он смеется, главное – она свободна.
Дождь все также шумит, барабаня по крыше. Мокрые дорожки прочерчивают стекла.
На деревьях уже не осталось листьев. Они мокрые и тусклые лежат на тротуарах, потеряв яркость позолоты. Ничего не поделаешь. Это ноябрь.
Его силуэт был четко виден на фоне окна. Он стоял и задумчиво постукивал пальцем по подоконнику в ритме своих мыслей. Она вошла и замерла, ожидая его реакции на звук ее шагов. Но то ли он не слышал, весь поглощенный своими мыслями, то ли не хотел отрываться от созерцания пейзажа за окном. Тогда она двинулась в его сторону осторожными шагами, твердя мысленно, как молитву: «Только бы не оглянулся. Только бы не оглянулся». Подошла совсем близко и опять замерла на какое-то мгновение, а потом осторожно обняла, обхватив за талию, прижавшись всем телом и склонив голову к его плечу. Больше всего она боялась, что вот сейчас он высвободится из ее объятий, повернется, и в его глазах возникнет бездна разочарования, которая поглотит все ее существо безвозвратно. Но он продолжал стоять неподвижно, лишь немного склонил голову к ее голове. Она закрыла глаза. От него исходило тепло и спокойствие, в котором она начала растворяться постепенно с ощущением абсолютного счастья, подчиняясь его воле и погружаясь в ту самую бездну. Еще немного и будет поздно.
Как эта сырость всепроникающа. Несмотря на то, что в комнате совсем не холодно, сырость заставляет вздрагивать и поводить плечами. Если завернуться в пушистый плед и усесться удобно в кресле, постепенно согреваешься, глаза начинают закрываться и дремота овладевает сознанием.
Он резко повернулся, и их взгляды встретились. Его глаза смотрели насмешливо, казалось, что он улыбается. Это особенно выводило ее из себя. Зрачки ее глаз стали вертикальными. Она посмотрела зло и зашипела. Он продолжал смотреть также спокойно. Она же была напряжена, слегка пригнулась на пружинящих лапах, готовая к прыжку. Большой рыжий лис отошел в сторону и лег все также спокойно. Кошка еще раз зашипела, не сводя с него глаз. Она осторожно двинулась в сторону, не забывая следить за противником. Хвост нервно подергивался. Еще один шаг и вдруг прыжок. Только что она стояла, зло смотря, и вот ее уже нет. И пусть он смеется, главное – она свободна.
Дождь все также шумит, барабаня по крыше. Мокрые дорожки прочерчивают стекла.
На деревьях уже не осталось листьев. Они мокрые и тусклые лежат на тротуарах, потеряв яркость позолоты. Ничего не поделаешь. Это ноябрь.