Время стремительно приближается к полночи. На фоне образовавшейся тишины любой звук кажется гораздо громче и раздражающей, если собираешься уснуть, а он сон нагло отгоняет. Василиса с громким топотом гоняет небольшой мячик по коридору, сопровождая особо удачные моменты звуками, напоминающими боевой клич индейцев из когда-то любимых фильмов про них же. Не то чтобы я сильно хочу спать, но сознание, что отведенное на сон время тает с непозволительной скоростью, приближая время пробуждения, а я еще не там, заставляет нервничать, отчего пугливый сон боится подойти близко к уставшему организму. Поднимаюсь с твердым намерением это безобразие прекратить, в смысле топание и прилагающийся шум. Выхожу в коридор, навстречу летит счастливая Васька с горящими радостью глазами. Еще бы, вдвоем-то играть гораздо веселей. - Василиса, - говорю я серьезно и поднимаю подкатившийся мячик, - уже поздно, надо спать ложиться. Разворачиваюсь и иду обратно в комнату. Василиса следует за мной попятам. Я сажусь на диван с мячом в руке, она усаживается напротив и с надеждой ждет момента, когда я брошу его ей. И тут я вдруг задумываюсь, что, пожалуй, может пройти совсем немного времени, и уже не я, а она будет делать мне одолжение поиграть с мячиком, лениво стукнув лапой и при этом недовольно дернув хвостом, и не будет уже этого радостного блеска в ее янтарных глазах. От этого становится совсем грустно. Я подбрасываю мячик, он подскакивает, ударившись об пол, и Василиса радостно начинает подпрыгивать вместе с ним, смешно протянув передние лапы и перебирая задними, прямо, как маленький человечек. Маленькие человечки... Они такие открытые и готовые воспринимать окружающий мир во всех существующих красках, окрашивающих в соответствующие цвета и человеческие эмоции. А что же потом? А потом большие умные люди говорят: "Сними розовые очки. Мир совсем не такой, он гораздо хуже, он бесцветный, а то, что видишь ты - это иллюзия. Нельзя жить с иллюзиями". И надевают темные солнцезащитные... Вероятно, так проще жить, не утруждая себя разглядыванием многообразия и разноцветья, привычно называя мир тленом и сохраняя только один блеск в глазах - блеск золота. В иные глаза заглядывать страшно, там только знак доллара, а дальше пустота или отражение окружающего пространства от стекол тех самых защитных очков, бесцветное. - Играй, Вася, - произношу я тихо, обращаясь скорее к себе, чем к кошке. - Играй пока играется. Ложусь и засыпаю под топоток кошачьих лапок и в свете ярко горящего светильника.